В Москве подвели итоги Открытого национального конкурса авторских произведений по мотивам творчества Н. С. Гумилёва «Наш Гумилёв. 140», состоявшегося при поддержке федерального государственного бюджетного учреждения культуры «РОСКОНЦЕРТ» и Министерства культуры Российской Федерации. Жюри под председательством поэта, журналиста, сценариста Александра Вулых рассмотрело полторы тысячи заявок. На гала-концерт пригласили четырнадцать финалистов, отмеченных в номинациях «Поэзия», «Музыка» и «Свободная форма».
Участникам из десяти регионов России предстояло встретиться на очном творческом состязании. В числе шести финалистов-поэтов была обозреватель «Магнитогорского металла» (16+) Елена Лещинская. Увы, ей не довелось бороться за звание победителя.
– Из-за отмены авиарейса я не смогла лично принять участие в завершающем этапе. Что ж, звание финалиста крупного и статусного конкурса – тоже отличный результат. Посмотреть гала-концерт мне всё же удалось: в группе конкурса в социальной сети «ВКонтакте» (18+) велась онлайн-трансляция, сейчас там размещена запись вечера, – рассказывает Елена. – Спасибо организаторам за то, что показали и моё видео, – я чувствовала свою причастность к происходящему. С удовольствием послушала и талантливых собратьев по перу, и других ярких конкурсантов, и разноплановую концертную программу с участием народной артистки России Юлии Рутберг. Николай Гумилёв – один из особенно близких мне поэтов Серебряного века, «Заблудившийся трамвай» (12+) считаю шедевром. Мой текст – оммаж не только Николаю Степановичу Гумилёву, но и Максу Фраю: в его «Лабиринты Ехо» (16+) трамвай, идущий между мирами, явно «приехал» от Николая Степановича. Перекличка образов открывает в любимых книгах новые измерения…
Конкурсы для Елены Лещинской – прежде всего возможность делиться творчеством. Но, к чему лукавить, приятно, когда есть результаты. Минувший год принёс публикации в нескольких коллективных сборниках, альманахах «Остров надежды» (Архангельск, 16+) и «Яблочный Спас» (Запрудня, 16+), победы в конкурсах на соискание премии имени Леонида Колганова и специальной премии Анатолия Мозжухина в рамках конкурса поэзии «IL PARNASO – Премия Анджело Ла Веккья» (Италия, Сицилия), звание призёра Грушинского интернет-конкурса (Самара) и конкурса «Прошлое. Настоящее. Будущее» (Австралия, Брисбен)¸ дипломанта открытого межрегионального литературного конкурса имени Алексея Ильича Пичкова «Снежные дали» (Нарьян-Мар) и специальной премии «Duende Lorchiano» (Италия, Сицилия), где жюри оценивало стихи, созданные в духе поэзии Федерико Гарсиа Лорки…
– Как правило, целенаправленно под тот или иной запрос я не рифмую – иначе волшебство поэзии превращается в ремесло жонглирования словами. Но если что-то из уже написанных стихов созвучно концепции интересного мне конкурса, почему бы и не отправить заявку, – говорит Елена.
Сборники стихов Елены Лещинской есть в городских библиотеках. Недавно последний из них, «По тринадцатым числам» (2024, 16+), вошёл в лонг-лист Международной премии имени Фазиля Искандера в номинации «Под лёгкой тяжестью небес…» («Поэзия»).
Предлагаем вниманию читателей стихотворение Елены Лещинской «Трамвай для заблудившихся» (12+), принёсшее ей награду национального конкурса «Наш Гумилёв. 140», и ещё несколько текстов, ранее не публиковавшихся в «ММ». А также напоминаем о её личной странице на российском литературном портале «Стихи.ру» (18+) и о поэтической группе «Рисунки мелом (Елена Лещинская, Магнитогорск)» в социальной сети «ВКонтакте» (18+), где можно не только познакомиться с творчеством Елены Евгеньевны, но и побывать на её поэтической кухне, поговорить о стихах и секретах литературного мастерства, задать вопросы и получить не всегда удобные, но всегда честные ответы.
P.S. Открытый национальный конкурс «Гумилёв. 140» – третий в рамках грандиозного проекта «Страна поэта». Первый состоялся в 2024 году и был посвящён 225-летию со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина, второй – в 2025-м – прошёл под эгидой 130-летия Сергея Есенина. Близится 2027-й – когда будут отмечаться юбилеи Николая Рубцова (90 лет со дня рождения), Роберта Рождественского (95), Агнии Барто (120), Константина Бальмонта (160), Игоря Северянина (140), Вильгельма Кюхельбекера (230), Константина Батюшкова (240)… и ныне здравствующей Юнны Мориц (90) – и вряд ли это исчерпывающий список знаковых для России поэтов. Чьё творчество будет вдохновлять участников четвёртого национального конкурса в рамках проекта «Страна поэта» и какое имя этот конкурс обретёт? РОСКОНЦЕРТ и Минкульт России не спешат приоткрывать завесу тайны…
Трамвай для заблудившихся
Мчался он бурей тёмной, крылатой,
Он заблудился в бездне времён…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.
Николай Гумилёв, «Заблудившийся трамвай»
Древняя улица, где булыжник
Старше, чем ратуша и мосты.
Звёзды острее и небо ближе,
Рельсы спускаются с высоты.
Не дописал, не допел, не до́пил
В мире, где правят огонь и страх.
Старый трамвайчик. Вожатый – допплер.
Не отражайся в его глазах.
Слишком реальные сны – так близко.
Ты им поверил. Ты был готов.
…Мимо Флоренции, Праги, Минска,
Мимо придуманных городов,
Мимо химер, василисков, гарпий,
Фрейлин, шутов, королей, пажей,
Мимо картонных домов для Барби,
Жутких готических миражей.
Может, парсеки, а может, мили…
Чудо свершается наяву.
Красный трамвайчик по междумирью
Мчится, сдувая со шпал листву,
Мимо кофейни, где в крепком кофе
Специи знойных материков,
Где в зеркалах твой туманный профиль –
Рядом. Мучительно далеко.
Я закажу земляничный латте.
Выдохну сказку о нас двоих:
В солнечной выси плывут фрегаты,
Грохот трамвайных колёс затих.
Будешь менять имена и лица,
Чередовать темноту и свет.
Не забывай иногда мне сниться.
Если сумею, отправлюсь вслед.
Выйду на улицу, где булыжник
Старше, чем Волга или Хурон.
Звёзды острее и небо ближе.
Допплер, останови вагон.
Рыба-кит
Океанский прибой шипит,
Изгибается небокрай –
Величавая рыба-кит
Из-за облачных стен взлетает.
Вот и свиделись. Как ты там,
Где латают миры с изнанки?
Тяжело ли носить китам
На себе хутора и замки?
Неприкаянным – островок,
Непридуманным – Ойкумена...
Рыба, птица ли – что с того,
Чудо-юдо из миоцена.
Мы реликты? Печаль древней.
Ты запомни меня, напой мне
Вещий сон на твоей спине
Под защитой дерев драконьих.
Поехали!
(12 апреля 2026)
На два часа забудь о суете.
Тоска растает, словно снег вчерашний.
Христос воскрес. Гагарин полетел.
Тринадцатое выдалось нестрашным.
Не надо привыкать к похоронам.
Когда-нибудь, за видимым пределом,
Разверзнется Кремлёвская стена,
Гагарин, улыбаясь, выйдет в белом.
Стальной штурвал. Во рту солёный вкус.
Небесный купол в сетке кракелюра.
«Поехали?» – окликнет Иисус.
«Воистину!» – ему ответит Юра.
Откроешь кран – налей и мне вина.
Свершилось. Независимо от веры.
В окне звезда. В эфире тишина.
И меньше двух часов до новой эры.
32 мая
Безбашенные часы отбивают тридцать второе мая.
Между шестым и седьмым ударом – долгий весенний день.
Если случится чудо, вывезет слишком прямая кривая
в наше с тобой никогда и нигде.
Нет и не будет: прогулок по старому парку,
кофе со сливками на атлантическом берегу,
необязательных и непрактичных подарков...
Ну ничего, без этого я могу.
Нет и не будет: «Кажется, я не в порядке».
«Можно просто побуду рядом и помолчу?»
«Я тут живой. Не теряйте меня, котятки...»
Как-нибудь тоже не сдохну – если верить врачу.
Нет и не будет. Повод ли для печали?
Разве мы что-то друг другу должны? Не должны.
Но ты напиши этот мир так, чтоб чудеса случались –
хотя бы в самый короткий и долгий призрачный день весны.
Argentum
(19 июля 2026)
«Ставок больше нет». Выручай, зеро!
Шарик замирает на алом поле.
И в ладони падает серебро –
Тяжелее платины, горше соли.
Славная охота, последний бой.
Нам всегда отпущено слишком мало.
Капитан прощается не с мечтой –
Капитан прощается со штурвалом.
Экипаж – романтики, бунтари.
Стиснуть зубы – после уже накроет.
В бело-голубых небесах горит
Золотое солнце, медаль героев.
Многоокий Аргус глядит в упор,
Чтобы все детали сберечь надолго.
Чокнутой цикадой трещит затвор,
Превращая в пиксели слёзы бога.
Он преодолеет и эту боль –
И, как мяч, небрежно в девятку бросит.
На зелёной зебре белеет ноль –
Ставка на зеро тех, кто будет после.
Неотправленное
У меня на манеже всё те же.
Кофе кончился, бьётся посуда.
Я тебя никогда не отфренжу.
Я тебя никогда не забуду.
Наревусь, оттянусь ли со вкусом,
Сочиню ли стишок о драконах –
У тебя не осталось ресурса
На меня и других посторонних.
Я в порядке: то горечь, то сладость,
То цыганщина, то пантомима.
За меня волноваться не надо,
Я гребу потихонечку мимо.
Иногда самый лучший подарок –
Человека оставить в покое,
На кофейной бурде не гадая,
Что же с ним приключилось такое...
Я в порядке. Порядок со мною.
О погоде могу пообщаться.
Кофе кончился, да. Остальное?
Может быть, не успело начаться.
Что ж, с улыбкой хмельной барракуды
Поплыву к мысу Доброй Надежды.
Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не отфренжу.
Три звонка
Ты рассказывал байки о пряничном домике там, на крыше.
Затевал экстремальный пикник среди хищных антенн и голодных труб.
Я догадывался: ты свалился откуда-то свыше.
Для прогулок по плоскости – слишком бесстрашен и слишком крут.
Бесшабашный наездник ветров, покоритель облачных Эверестов,
Ты же клялся не выходить из окна в грозу!
Я ужасно злился на эти твои дурацкие жесты.
«Пустяки»?! Да разве ты думал, каково оно – ждать внизу.
Кем я был для тебя тогда? Санчо-оруженосцем?
Личным бариста – «побольше сиропа в раф»?
Тем, кто прикроет – от пули, толпы и тупых вопросов?
Тем, для кого ты прав, даже когда неправ?
Если бы вправду нам воздавалось по вере...
«Дело житейское», – так говорят, уходя?
Я наколот на гвоздь, на котором ты оставлял пропеллер,
И болит след в стене, оставшийся от гвоздя.
После первой тоска светла, после третьей печаль туманна.
Глупо дёргать за шнур – ты давно не слышишь звонка.
Но пока я помню тебя, я летаю над Вазастаном,
А потом реву, обнимая плюшевого щенка.
***
Карлсон, Каренин, Кай –
Выбери по плечу.
Только не умирай.
Прочее я прощу.
Кожу меняй, как змей,
Маски и города,
Но за черту – не смей.
Прочее – ерунда.
Ламповый монитор.
Грифельный карандаш.
Щурится кот в манто,
Прочее – антураж.
Будь огоньком в сети.
Ником любым зовись.
Только лети, лети.
Только светись, светись.
